Слова коллеги, адвоката Владислава Александровича Климушкина, заставили меня вновь задуматься о том, на чём в действительности держится профессия адвоката. Именно эти размышления и стали поводом написать данное эссе — о доверии, адвокатской тайне и той границе, переступив которую защитник перестаёт быть защитником.
Защита как обязанность адвоката, а не вопрос личной позиции
В моей практике было дело по ч.2 ст. 105 УК РФ. Обстоятельства этого дела я не могу раскрыть — даже если исключить любые персональные данные. По обе стороны процесса находились люди, которым было и остаётся тяжело.
Однажды мне в достаточно ультимативной форме задали вопрос люди, не участвующие в деле:
— Почему ты защищаешь такого человека, ведь он виноват? Ты ведь, скорее всего, знаешь, как всё произошло: подзащитный тебе всё рассказал и, по его словам, сам признал вину. Почему ты тогда не сообщил об этом в соответствующие органы, о таком тяжком деянии?
Я задумался не над самим вопросом «почему», а над тем, как объяснить, что у адвоката нет ни морального, ни профессионального права действовать так, как от него ожидают.
Защитник нужен каждому — и тому, кто виновен, и тому, кто невиновен. До тех пор, пока суд не установил вину человека, он считается невиновным. И я как адвокат не имею права ни по закону, ни по человеческому пониманию справедливости осуждать своего подзащитного.
Сказал и другое: задача адвоката — обеспечивать право на защиту, а не заниматься тем, что в бытовом понимании называют «отмазыванием» подзащитных.
Подзащитный нуждается в защите адвоката для того, чтобы суд опирался не только на позицию следствия и прокуратуры, но и на аргументы стороны защиты. Только в этом балансе возможно правосудие.
Каждый человек имеет право на защиту, право на рассмотрение дела по закону, а не по эмоциям. И каждый имеет право на наказание только в том объёме и порядке, который установлен судом.
И, наверное, самое главное — каждый человек имеет право быть уверенным, что сказанное своему адвокату никогда не будет использовано против него. Именно в этом и заключается смысл адвокатской тайны.
Поэтому адвокатская тайна — это не формальность, а основа профессии. Без неё невозможно ни доверие, ни сама идея защиты.
Почему адвокатская тайна — это не правило, а основа доверия к профессии
И здесь неизбежно возникает следующий вопрос: что происходит, когда эта основа нарушается?
Разглашение адвокатской тайны — это не просто дисциплинарный проступок. Это удар по самой природе адвокатуры.
В профессии адвоката есть вещи, на которых держится всё. Не реклама. Не статус. Не громкие процессы. Основа адвокатуры — доверие человека к своему защитнику. Именно поэтому человек приходит к адвокату и рассказывает то, чего не скажет никому другому: супругу, друзьям, коллегам, а иногда боится признаться даже самому себе. Человек приходит к адвокату, потому что должен быть уверен — сказанное останется между ним и защитником.
Если эта уверенность исчезнет — исчезнет и сама адвокатура.
История с адвокатом, который сообщил в суд и правоохранительные органы сведения, полученные от доверителя, на мой взгляд, является не просто примером недобросовестного поведения конкретного лица. Это пример посягательства на фундаментальные основы профессии.
Адвокат может не разделять позицию доверителя. Может внутренне не соглашаться с его поступками. Может отказаться от поручения. Но адвокат не имеет права превращаться в источник обвинительной информации против своего доверителя. В этот момент он перестаёт быть защитником.
Здесь важно различать личное отношение к поступку человека и профессиональную обязанность. Адвокатура существует не для моральной оценки доверителя. Она существует для защиты его прав и обеспечения права на квалифицированную юридическую помощь.
Если адвокат начинает использовать доверенную ему информацию против доверителя, рушится сама идея конфиденциальности. А без конфиденциальности защита становится невозможной.
Люди перестанут говорить адвокату правду. Они начнут скрывать обстоятельства, подбирать слова, опасаться откровенности и возможного использования их собственных слов против них. Последствия этого выходят далеко за рамки отдельных дел — они затрагивают саму систему правосудия.
Эффективная защита невозможна без полной информации. А полная информация невозможна без доверия.
Именно поэтому адвокатская тайна — это не формальность и не корпоративная привилегия. Это гарантия права человека на защиту.
Когда адвокат нарушает тайну доверителя, он подрывает доверие не только к себе. Он наносит ущерб всей профессии. Каждый подобный случай формирует у общества опасную мысль: адвокату нельзя доверять до конца. А это уже прямая угроза существованию независимой адвокатуры как института гражданского общества.
Особенно опасны ситуации, когда разглашение совершается осознанно — через обращения в суд, правоохранительные органы или публичное раскрытие сведений, полученных в рамках оказания юридической помощи. В таких случаях нарушается не только закон и Кодекс профессиональной этики адвоката, но и базовый профессиональный принцип, существующий столетиями: доверитель должен быть уверен, что адвокат не предаст его.
Адвокатура исторически строилась именно на этом принципе. Ещё дореволюционные присяжные поверенные понимали: без абсолютной конфиденциальности профессия превращается в фикцию. Государство может ошибаться. Следствие может ошибаться. Суд может ошибаться. Но у человека всегда должен оставаться тот, кому он может сказать правду без страха.
Если адвокатура утратит это доверие, восстановить его будет крайне сложно, а возможно — невозможно.
Поэтому реакция профессионального сообщества на подобные случаи должна быть жёсткой и принципиальной. Речь идёт не о судьбе одного адвоката. Речь идёт о сохранении самой сути профессии.
Где проходит граница между профессиональным долгом и разрушением доверия
Возможно, у коллег будет иная точка зрения на пределы адвокатской тайны, профессиональной этики и допустимого поведения защитника в подобных ситуациях. Но мне представляется важным обсуждать такие случаи открыто и принципиально — не ради осуждения конкретного человека, а ради понимания того, где проходит граница, за которой разрушается доверие к самой профессии.
Будет интересно услышать мнение коллег: может ли адвокат, узнав от доверителя сведения о совершённом деянии, становиться источником информации для обвинения? Где, по вашему мнению, проходит грань между личными убеждениями адвоката, гражданской позицией и профессиональным долгом защитника?
Рейтинг публикации:
«
Уважаемый Игорь Иванович, вопрос сохранения адвокатской тайны действительно крайне важен, причем не в каком-то конкретном случае, а именно в глобальном смысле.
И не случайно ведь в ч.3 ст. 56 УПК РФ, адвокаты указаны наряду со священниками, как лица которые не могут быть допрошены в качестве свидетеля, и сам доверитель должен быть уверен в том, что его адвокат не станет его же обвинителем, и не будет свидетельствовать против него.
Да, иногда адвокату приходится очень тяжело, но это часть профессии, и реальная возможность хоть что-то противопоставить обвинению, и хоть как-то уравновесить весы правосудия, которые итак не отличаются точностью настройки. И это не про «отмазывание» виновного, а именно про состязательность и в конечном счёте про справедливость.